Робинзон Иванович, или Во что верил неверуюший писатель
Кто такой волшебник Ягве, и почему в СССР нельзя было упоминать Иерусалим?
В середине 1960-х годов один наш известный и очень пожилой писатель, озабоченный тем, что миллионы его современников, посещая картинные галереи, читая стихи Пушкина и Лермонтова, употребляя в повседневной речи выражения вроде «на седьмом небе» или «внести свою лепту», были и остаются, как он сам говорил, обкраденными, решился на почти безумное предприятие.
Он знал, что советские дети, да и большинство родителей, решительно не понимают смысла многих сюжетов и образов, пришедших в культуру из Библии, и задумал составить популярный сборник пересказов основных сюжетных линий Ветхого Завета (о Новом, понятно, речи быть не могло, в будущую книгу «прорвалась» только Христова притча о блудном сыне). Заметим, что инициатор издания и большинство приглашенных им авторов были людьми не религиозными. Когда работа закончилась, составитель написал к этому сборнику («Вавилонская башня и другие библейские предания») предисловие.
«…Прочтите в нашей книге историю блудного сына, и вы поймёте, почему Рембрандт и другие художники так любовно изображали ее в своих гениальных картинах. Вы узнаете о жалкой судьбе безумного юноши – “блудного сына”, который, не слушая уговоров отца, стал вести разгульную, праздную жизнь и в конце концов чуть не погиб. Только возвращение в родительский дом спасло его от неминуемой гибели. И как великодушен отец, простивший ему все свои обиды и слезы! Из этой книги вам будет нетрудно узнать, кто такой был юный Давид и с каким великаном он так хорошо сразился ради того, чтобы спасти свою родину.
Здесь, в этой книге, мы попытались пересказать для детей несколько чудесных легенд древнего еврейского народа, которые вот уже тысячи лет волнуют миллионы сердец — так они прекрасны и мудры. Недаром в течение многих веков замечательные скульпторы, живописцы, поэты создали по этим легендам столько бессмертных произведений искусства. Легенды эти собраны в книге, которая называется Библия. Религиозные люди верят, будто эта книга священная и будто она продиктована с неба самим Господом Богом, который хотел научить свой народ, как ему жить и трудиться».
По ходу работы с издательскими редакторами и цензорами «Вавилонская башня» претерпела большие мытарства. От составителя требовали убрать слова «Бог», «ангелы», «евреи» и даже «Иерусалим».
Но и появление в рукописи волшебника Ягве издание не спасло. В 1967 году книгу отпечатали и тут же весь тираж уничтожили. В новейшем времени, на рубеже 1980-х и 1990-х — с возвращенными на свое место Богом и ангелами — сборник вышел, но составитель и некоторые авторы до этого события уже не дожили.
Это, конечно, была совсем не «Библия для детей».
Верующий человек пролистнет ее, скорее всего, с сочувствующей улыбкой.
Из дневника измученного цензурными придирками составителя: «Я жалею, что согласился составить эту книгу. Нападут на меня за нее и верующие и неверующие. Верующие — за то, что Священное Писание представлено здесь как ряд занимательных мифов. Неверующие — за то, что я пропагандирую Библию…» (1965).
Составителя книги и автора дневниковой записи звали Корней Чуковский.
Мария Вениаминовна Юдина.
Фото
Я. С. Назарова. 1968
Летом 1968-го он записал в свой дневник и такое: «Была у меня Мария Вениаминовна Юдина. Принесла мне религиозные брошюры и журналы с портретами епископов и архиереев. Очень жалела, что у меня нет пианино: хотела сыграть мне Мусоргского. Из вежливости я скрыл от нее, что я не верю в Бога и ничего не смыслю в музыке»…
На своем острове отчаяния он остался одиноким Робинзоном, которому прийти к Богу и к Церкви помешал не большевистский режим и кровавый таракан Сталин, но — другое. Об этом я немного говорил в статье «Корнеева радость»
Прочитав главу из повести Елены Зелинской, я поначалу встревожился: а вдруг читатель решит, что угрюмо-трагический персонаж, выведенный здесь под именем Корнея Ивановича Чуковского, — и есть настоящий Корней Чуковский. И, не дай Бог, осудит его — при всех замечательных оговорках автора повести о душе героя. Тем более что здесь цитируется дневник настоящего Чуковского, совпадают линии жизни и, в конце концов, на советских изданиях романа Дефо стоит имя Корнея Ивановича…
Правда, на советских титулах «Робинзона Крузо» (помните, с рисунками Гранвиля) сказано: «Пересказал Корней Чуковский». Пересказал, а не перевел.
Кстати, первое издание этой книги вышло в 1935 году, она издается и сегодня, ее многие любят и любили (и я в том числе). Но «духовная биография человека» из этой книжки, действительно, «вырезана» — и самим К. Чуковским, и всей той эпохой.
И это, действительно, горько и больно. Автор повести совершенно права.
И все-таки «Корней Иванович Чуковский» в повести Елены Константиновны Зелинской есть ее персонаж, сохраняющий в себе трагедию подлинного Корнея Чуковского, которого мне по большому счету не от чего тут защищать.
….Я оговорюсь лишь, что «уничтожив Чарскую» в своих молодых статьях, он хлопотал о помощи ей продуктами в 1920-х, и она написала ему (не вспоминая дореволюционные критические разгромы): «У Вас есть дети, и за то доброе, что Вы делаете другим, они должны быть счастливы и будут, если существует справедливость на земле. Верите ли, за весь этот год… я впервые почувствовала, узнав о Ваших хлопотах, что свет не так уж плох, раз на земле живут такие светлые люди, как Вы и Вам подобные» (См. об этом публикацию Владимира Глоцера — Ред.).
…Добавлю и то, что явивший «свою проницательность всему читающему миру» Евгений Шварц, из чьего дневника было скомпилировано знаменитое «разоблачение» под названием «Белый волк» (и поначалу опубликованное после смерти К. Ч. в «тамиздате»), успел пожалеть о своих эмоциях и выводах (где, впрочем, присутствуют и объективные черты личности Чуковского). Но об этом подробно написал их общий друг Л. Пантелеев, что и напечатано при републикации как «Белого волка», так и другого — апологетического — текста Евгения Львовича о Корнее Ивановиче. Все это — в книге «Воспоминания о Корнее Чуковском», выпущенной издательством «Никея» (2012).
Я просто хотел, не противореча автору повести, уточнить, что неверующий Корней Чуковский (в крещении Николай), будучи, как и многие, «жертвой времени», с религией, слава Богу, не сражался. Он был «всего лишь» человеком Культуры, просвещающим свой народ этой культурой на том пространстве, которое ему предоставила кровавая история безбожного «века сего». Хотя и на своем «поле», как видно из сюжета с «Вавилонской башней», он был готов совершать какие-то подвиги, почти не веря в их состоятельность. Но его душа не сгорела, она действительно болела и мучилась. Некоторые его современники это поняли. Пущенный в «самиздат» поминальный текст о Чуковском пера филолога Юлиана Оксмана открывался удивительной фразой: «Умер последний человек, которого еще сколько-нибудь стеснялись…
Этот текст является отзывом на главу из повести Елены Зелинской «Трое с острова отчаяния», посвященной К. И. Чуковскому и опубликованной в прошлом номере нашего журнала («Фома», № 136, август 2014. — Ред. )
На анонсе рисунок Владимира Маяковского.
Автор: КРЮЧКОВ Павел, заместитель главного редактора журнала “Новый мир”
Журнал: №9 (137) сентябрь 2014
К годовщине канонизации святого праведного Иоанна Кронштадтского
У Корнея Чуковского есть дивная загадка в стихах: Марьюшка, Марусенька, Машенька и Манечка
Захотели сладкого сахарного пряничка.
Бабушка по улице старенькая шла,
Девочкам по денежке бабушка дала…
…И Кондрат задумался, глядя из угла;
Много ли копеечек бабушка дала?
Ответ очевиден. Одну. Хотя казалось, что девочек шло, как минимум, четыре. Удивительно другое, почему Корней Иванович не сочинил «мужской вариант» этой загадки, почему не использовал в своих стихотворных опытах родное и такое «русское» имя Иван? Ведь стихотворение тогда было бы позаковырестей: Ян, Жан, Джованни и Иоганн, Хуан, Джон, Ганс, Йенс, и Йохан, Вано, Шон, Вацек и еще пара имен. Впрочем, шутки в сторону. Согласитесь, что трудно найти другое такое имя, которое абсолютно во всем мире имело место, было бы популярно и звучало так по-разному, так непохоже.
В отечественном рейтинге популярности имя Иван всегда входило в десятку. Но никогда не было первым, пусть и называли этим именем русских царей. Возможно, потому что благодаря фольклору у этого имени есть определенная коннотация. В отечественной культуре Иван по сей день остается собирательным образом целого народа, даже именем нарицательным. Так во вторую мировую войну противоборствующая сторона всех русских солдат называла Иванами. В свою очередь русские солдаты, а также советская пресса, немцев именовала исключительно фрицами. В этом «фриц» (уменьшительно-ласкательной форме от имении Фридрих) достаточно резко и даже грубо для нашего уха звучащем, будто подчеркивалось уничижительной отношение к врагу. Интересно, как немецким ухом слышится «Иван»?
Другим устойчивым выражением, возникшим еще в царской России, было «Иван, не помнящий родства». Беглые крестьяне, каторжники, пойманные полицией и естественно не имеющие паспортов, скрывали свое происхождение. Они называли себя часто Иванами. А на вопрос откуда, из каких мест прибыли, отвечали, что «не помнят». Так в документах стала появляться запись, со временем превратившаяся в устойчивое выражение и даже фамилию Непомнящий. До сих пор фразеологизм «Иван, непомнящий родства» нередко используется как собирательный образ по отношению к русским, не знающим собственной традиции, истории и культуры.
Как и многие другие имена Иоанн — «Ἰωάννης» — пришло к нам из Византии. Но это не значит, что имя имеет греческое происхождение, оно древнееврейское и обозначает «Бог (Яхве) сжалился». В соответствии с русской фонетикой двоегласное звучание было сокращено. Так из Иоанна получился Иван. С принятием христианства в традицию входит наречение имени ребенку по церковному календарю. В святцах имя Иоанн было одним из часто встречаемых. Ведь православной церковью установлено как минимум семь праздников в честь одного из самых почитаемых святых — пророка Иоанна Крестителя, и четыре праздника в честь апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Неудивительно, что Иван стало популярным мужским именем. Впрочем, форма имени Иван уже к XVII веку была народной. В 1650-60 годы патриарх Никон задался целью исправить ошибки в богослужебных книгах и унифицировать их. В связи с проводимой им реформой вернулось двоегласное созвучие в именах. Народные формы стали исключаться из святцев, Иван стало писаться как Иоанн. Однако в устной традиции имя Иван сохранилось.
В начале XVIII века Петр I регламентировал запись имен в официальных документах. Согласно указу, именоваться в документах следовало строго в соответствии с записью имени при крещении. И тогда же обиходная, принятая в народе и невероятно популярная форма имени Иоанн, как Иван, стала официальным именем. Имя Иоанн сохранилось в церковном словоупотреблении. Но, несмотря на многочисленные реформы, разногласия в написании так и продолжали существовать. И только в 1891 году, когда в синодальной типографии Санкт-Петербурга был издан официальный месяцеслов, распределенный по всем приходам, с предписанием именовать детей строго по святцам, на время установилось единообразие. Продолжалось оно недолго. Революция и последовавший за ней декрет 1918 года об отделении церкви от государства изменил порядок наречения имен детям. Этим занимались теперь отделы загс. Одновременно общественному осуждению и осмеянию подвергались те, кто пытался давать детям имена по старинке. А многие имена публично объявлялись «мещанскими» и «старорежимными». В этот список, как не странно, попало и имя Иван. Именно поэтому с двадцатых годов вплоть до шестидесятых наблюдался некоторый спад интереса к имени Иван.
Если до 1917 года на 1000 новорожденных 246 звались Иванами, то в 1920 году их было всего 18, а в 1960 году — только шесть. Колебание интереса к имени наблюдается и сейчас. Родители вновь обращаются к святцам, в которых, истины ради, число святых с именем Иван возросло. Так в июне 1990 года к лику святых Русской Православной Церковью был причислен святой праведный Иоанн Кронштадтский. Канонизация произошла 14 июня.
Русская Православная Церковь заграницей канонизировала Иоанна Кронштадтского в лике праведных тридцатью шестью годами ранее, 1 ноября 1964 года.
Святой праведный Иоанн Кронштадтский
Источник фото: http://ru.wikipedia.org/
В октябре 1829 году в бедной семье сельского дьячка Ильи Сергиева родился мальчик. Младенец был так слаб, что родители, боясь, как бы он не умер, крестили его в тот же день с именем Иоанн, в честь святого праведного Иоанна Рыльского. Отец мальчика был дьячком в третьем поколении, поэтому вполне естественно, что своего сына он буквально с первых дней стал приобщать к церковному богослужению и воспитывать в страхе Божием. Жизнь в селе Сура Архангельской губернии была тяжелой, и мальчик, привыкший видеть вокруг нужду и горе, вырос человеком сочувствующим, умеющим сострадать, считающим, что горе не может быть чужим, только общим. Он рано научился молитве, к которой прибегал всякий раз, когда нуждался в утешении. С особым рвением учился, хотя не все получалось быстро и гладко. После окончания Архангельского приходского училища и духовной семинарии, за отличную учебу он был принят в Санкт-Петербургскую Духовную Академию на казенный счет. Ему сразу же пришлось устроиться на работу в канцелярию Академии, чтобы поддерживать мать, которая неожиданно овдовела и нуждалась в помощи. Еще юношей Иоанн решил посвятить свою жизнь миссионерской деятельности и мечтал отправиться с проповедью в Сибирь. Но однажды увидел сон, в котором он будто бы служит в Андреевском соборе Кронштадта. Сон этот он счел знаком свыше.
Кронштадт был местом, куда высылали за административные правонарушения. В порту было немало чернорабочих, живших со своими семьями в чудовищных условиях, были здесь и нищие, и попрошайки, от которых страдали горожане. Безусловно, город нуждался в грамотном пастыре, в личности, способной своею проповедью тронуть человеческие души. Этот город, не меньше северной Америки и Сибири ждал своего миссионера.
В 1855 году, в год окончания Академии, настоятель Андреевского собора предложили Иоанну Сергиеву жениться на его дочери Елизавете Несвитской, а также стать клириком этого же храма. Тогда то Иоанн и вспомнил о своем сне. 12 декабря 1855 года он принял сан иерея и навсегда (здесь он прослужил пятьдесят три года) связал свою жизнь с Кронштадтом. И даже фамилия его стала забываться. Все чаще он подписывался прозвищем, которым называли его прихожане — Иоанн Кронштадтский.
Отец Иоанн вел аскетический образ жизни, много молился, соблюдал строгий пост еще и потому, что ежедневно участвовал в Божественной литургии. Он посещал землянки чернорабочих, ухаживал за больными, щедро раздавал милостыню и даже собственную одежду, вплоть до сапог, отдавал, когда видел, что человек сильно нуждается. Как говорит житие, святость отца Иоанна первыми увидели «босяки» и пьяницы, с которыми он говорил ласково и серьезно, и через свои беседы способен был возвратить людям человеческий облик. Он «смотрел прямо в душу», не винил, а только всех и все оправдывал, говоря: «Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его». Это вызывало осуждение, даже глумление над молодым священником, которого часто называли юродивым. Церковное начальство не одобряло щедрости отца Иоанна, который отдавал нищим все до последней копейки, прежде всего свое жалование. По распоряжению начальства на время жалование ему даже перестали выдавать, а выписывали на супругу Елизавету. Но очень скоро за то же, за что раньше порицали и клеветали, стали прославлять и уважать. В отце Иоанне, который также преподавал Закон Божий в городском училище и классической гимназии Кронштадта, и миряне, и церковное начальство увидели настоящего и любящего пастыря, готового положить свою душу за тех, кого опекает. Однажды отца Иоанна, который никогда никому не отказывал в просьбах, попросили помолиться о выздоровлении тяжелобольного человека. И по его дерзновенной и глубокой молитве случилось чудо. Человек выздоровел. Вскоре это произошло снова, а потом еще раз, и тогда, как писал в своих дневниках отец Иоанн, «в этих двух случаях я прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога — молиться за тех, кто будет этого просить». Он никому не отказывал в просьбах и много молился за других. А исцеления совершались вновь и вновь. Они происходили и при большом стечении народа, и частно, и даже заочно. Исцелялись бесноватые и люди, страдающие от серьезных заболеваний. Вскоре со всех концов России к отцу Иоанну потекла людская река. В Кронштадте даже появилось отдельное почтовое отделение для корреспонденции отца Иоанна, куда приходили не только письма, телеграммы, но и денежные пожертвования. Получая деньги, он тут же передавал их нуждающимся. Так однажды, не глядя, он отдал нищему полученный от купца пакет. В нем была тысяча рублей. О чем отец Иоанн не знал. Когда купец попытался его остановить и озвучил сумму, то в ответ услышал: «Его счастье». Как говорят биографы, через руки отца Иоанна за год проходило до миллиона рублей. Из этих денег он не только ежедневно (утром и вечером) жертвовал городским нищим, и они могли обеспечить себя ночлегом и питанием, но и построил в Кронштадте «Дом Трудолюбия». Это были рабочие мастерские, при которых находилась церковь, женская богадельня, приют для детей и школа для бедных. В селе Сура, откуда он был родом, был возведен каменный храм, а также построен женский монастырь. В Санкт-Петербурге трудами отца Иоанна появился Иоанновский женский монастырь.
Андреевский собор Кронштадта мог вместить до пяти тысяч человек. Перед литургией собор обычно был уже полон желавшими исповедоваться и приобщиться к святым тайнам. По необходимости отец Иоанн ввел до этого неизвестную практику общей исповеди. Литургии его также производили большое впечатление, потому что молитва святого была по-настоящему пламенной и горячей. Как говорит житие, «во время службы он был воистину посредником между Богом и людьми, ходатаем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом».
Проповеди на доступном простому люду языке. Они были одновременно ясны и образны, глубоки, сильны, точны по содержанию. Но проповедовал он не только в Кронштадте. Часто бывал в других регионах, куда на встречу с ним стекались десятки тысяч верующих. Привычка ежедневно записывать свои мысли в дневнике, позволила в 1893 году появиться на свет книге «Моя жизнь во Христе». В ней отец Иоанн проповедует не только необходимость иметь горячую веру в Бога и непрестанно бороться с грехом. Он также призывает быть переданными вере и Церкви. Труд был высоко оценен современники, в связи с чем книгу перевели не несколько европейских языков.
В октябре 1894 года отец Иоанн стоял у постели умирающего в Ливадии Александра III. Он исповедовал и причастил императора, который перед тем, как уйти, произнес: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю — не отнимайте их».
В последние годы жизни, наблюдая происходящие политические и социальные перемены, он настойчиво призывал в своих проповедях к нравственному очищению, глубокому и всенародному покаянию: «… Очистимся, омоемся слезами покаяния, примиримся с Богом — и Он примирится с нами!»
Святой Иоанн Кронштадтский скончался 2 января (20 декабря по ст.стилю) 1908 года от тяжелой болезни, которую он терпеливо и смиренно переносил.
Десятки тысяч людей пришли проститься со своим любимым проповедником. Отпевание совершал петербургский митрополит Антоний. Похоронен святой Иоанн Кронштадтский был в усыпальнице Иоанновского монастыря на реке Карповке.
«Яхве — мой Бог». Буквально так можно перевести с древнееврейского имя Илия. Возможно, это имя-свидетельство пророк взял себе в решительный момент истории Израиля — во время противоборства за истинное богопочитание со жрецами Ваала. Память святого пророка Илии Церковь празднует 2 августа.
После смерти царя Соломона Израильское царство разделилось на два — Иудейское и Израильское. Вскоре после этого израильские цари отпали от почитания Истинного Бога. Царь Ахав и его жена Иезавель были идолопоклонниками. Они приносили жертвы Ваалу и склоняли к этому народ. Однажды перед Ахавом предстал странный человек — босой, в грубом плаще из верблюжьего волоса и с посохом. Это был пророк Илия. Илия возвестил царю волю Господа: за его нечестие Израиль постигнет великая засуха.
Три года во всей стране не было ни дождя, ни росы. Люди умирали от жажды и голода. Но сердце Ахава оставалось глухим. Долгое время Илия скрывался от царя у источника в пустыне. Каждый день вороны приносили ему мясо и хлеб. Когда источник высох, Господь повелел Илие идти в Финикию, в селение Сарепта неподалеку от города Сидона.
В Сарепте Илия встретил бедную женщину, вдову. На просьбу накормить его она ответила, что у нее нет ничего, кроме горсти муки. Тогда, по молитве пророка, все три голодных года мука в доме вдовы не кончалась. Однажды сын вдовы тяжело заболел и умер. Илия взял мальчика, положил в своей комнате и, склонившись над ним, трижды воззвал к Богу. И случилось великое чудо: мальчик внезапно ожил!
По прошествии трех лет Илия снова пришел к Ахаву. Он велел собрать на гору Кармил весь народ Израиля. Собралось несколько тысяч человек и 850 жрецов Ваала. Илия велел сделать два жертвенника: один Ваалу, другой Истинному Богу. Целый день жрецы Ваала взывали к своему богу. Но небо молчало.
К вечеру пророк Илия воздвиг свой жертвенник, возложил жертву, приказал выкопать вокруг ров и велел поливать жертву и дрова водой. По молитве пророка с неба сошел огонь и сжег жертву, дрова, камни и даже воду. Народ пал на землю, взывая: «Воистину Господь есть Бог Един и нет другого Бога, кроме Него!» Тогда небо отверзлось, и пошел проливной дождь.
Несмотря на покаяние Ахава, Иезавель по-прежнему грозила убить пророка. Илия бежал в Иудею. Сорок дней шел пророк и, дойдя до горы Хорив, поселился в пещере. Здесь после грозной бури, землетрясения и пламени Господь «в тихом ветре» Сам явился скорбевшему Илие.
За свою пламенную ревность о Славе Божией пророк Илия был взят на Небо живым. Его ученик, пророк Елисей, стал свидетелем восхождения Илии на небо в огненной колеснице.
Евангелие свидетельствует о пророке Илие как о величайшем из пророков. Во время Преображения Господня апостолы видят Христа, беседующего с Моисеем и Илией.
По свидетельству Иоанна Богослова, пророк Илия будет Предтечею Второго Пришествия Христа на землю и примет смерть от слуг Антихриста.
В субботу 1 марта представители проекта «Неопалимая купина» передали в дар митрополиту Красноярскому и Ачинскому Пантелеимону и всей Красноярской епархии ветвь известной христианской святыни Неопалимой купины и одноименную икону Божией Матери, сообщает сайт епархии.
Передача святыни прошла в Покровском кафедральном соборе Красноярска.
Отмечается, что росток купины был привезен в 2009 году из монастыря святой Екатерины на горе Синай (Египет) в Москву, где в сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева его разделили на частицы для формирования корневой системы и выращивания.
Один из этих саженцев, выращенный до размеров куста, и был передан в дар Красноярской митрополии.
Образ Богородицы «Неопалимая Купина» был написан в иконописной мастерской города Лыткарино Московской области и освящен на Гробе Господнем в Иерусалиме.
— Мы верим в каждое слово Божие и в Его знаки, скрытые и явные. Все мы знаем, что на Земле есть географические святые места, связанные с Самим Господом, Создателем Миров, который есть Саваоф, Адонаи, Иегова, Христос, Любовь. Мы устремляемся, кто может, плотью, кто не может, духом — к святым местам. И помним, кто есть Матерь Церкви нашей, Заступница рода человеческого: Мария – Матерь Божия. И с ней связано это растение. Святая Церковь раскрывает нам таинственные знаки, которые подавались роду человеческому в древности, — сказал в благодарственном слове владыка Пантелеимон.
— На Синае есть монастырь святой мученицы Екатерины, любимой русской святой. Все народы Земли устремляются к этому месту, и гул поднимается от человеческих голосов, когда они его достигают. Люди не могут сдержать восторг, а христиане молятся. В Екатерининском дворце растет тот самый куст, который горел и не сгорал. Многие берут веточки, но они не приживаются. Я держу в руках пример того ростка, который прижился и, преодолев огромные расстояния, теперь будет пребывать в Красноярске, — добавил митрополит Пантелеимон.
В заключение владыка напомнил, что икона Божией Матери «Неопалимая Купина» является заступницей людей от пожаров, наводнений, ураганов и больших разрушений.
Архипастырь также призвал верующих молиться за мир в Украине, исчезновение междоусобиц и напомнил красноярцам поддержать строительство Богородице-Рождественского собора на Стрелке, где и будет находиться впоследствии куст Неопалимой купины.
Атеист не агностик
Любимый прием клерикалов - объявить атеистов агностиками. Они говорят атеисту: "Ты ведь сам признаешь, что всего знать не можешь, как же ты тогда утверждаешь, что Бога нет?!" Ответ атеиста прост: "агностик говорит, что не знает, есть ли Бог, я же не зная всего, точно знаю, что описанных вами богов (Иеговы, Иисуса, Аллаха и т.д.) нет, и они не сотворили мир", т.е. атеист конкретен. Кстати, он легко может представить себе существа, творящие миры (как в фантастических рассказах Станислава Лема), но это будут не сверхъестественные существа, не боги, а просто очень могучие и знающие существа. Ведь и мы с нашими сегодняшними достижениями показались бы богами первобытному человеку.
1
Народ кипит, веселье, хохот,
Звон лютней и кимвалов грохот,
Кругом и зелень, и цветы,
И меж столбов, у входа дома,
Парчи тяжелой переломы
Тесьмой узорной подняты;
Чертоги убраны богато,
Везде горит хрусталь и злато,
Возниц и коней полон двор;
Теснясь за трапезой великой,
Гостей пирует шумный хор,
Идет, сливаяся с музыкой,
Их перекрестный разговор.
Ничем беседа не стеснима,
Они свободно говорят
О ненавистном иге Рима,
О том, как властвует Пилат,
О их старшин собранье тайном,
Торговле, мире, и войне,
И муже том необычайном,
Что появился в их стране.
2
«Любовью к ближним пламенея,
Народ смиренью он учил,
Он все законы Моисея
Любви закону подчинил;
Не терпит гнева он, ни мщенья,
Он проповедует прощенье,
Велит за зло платить добром;
Есть неземная сила в нем,
Слепым он возвращает зренье,
Дарит и крепость и движенье
Тому, кто был и слаб и хром;
Ему признания не надо,
Сердец мышленье отперто,
Его пытующего взгляда
Еще не выдержал никто.
Целя недуг, врачуя муку,
Везде спасителем он был,
И всем простер благую руку,
И никого не осудил.
То, видно, богом муж избранный!
Он там, по oнпол Иордана,
Ходил как посланный небес,
Он много там свершил чудес,
Теперь пришел он, благодушный,
На эту сторону реки,
Толпой прилежной и послушной
За ним идут ученики».
3
Так гости, вместе рассуждая,
За длинной трапезой сидят;
Меж ними, чашу осушая,
Сидит блудница молодая;
Ее причудливый наряд
Невольно привлекает взоры,
Ее нескромные уборы
О грешной жизни говорят;
Но дева падшая прекрасна;
Взирая на нее, навряд
Пред силой прелести опасной
Мужи и старцы устоят:
Глаза насмешливы и смелы,
Как снег Ливана, зубы белы,
Как зной, улыбка горяча;
Вкруг стана падая широко,
Сквозные ткани дразнят око,
С нагого спущены плеча.
Ее и серьги и запястья,
Звеня, к восторгам сладострастья,
К утехам пламенным зовут,
Алмазы блещут там и тут,
И, тень бросая на ланиты,
Во всем обилии красы,
Жемчужной нитью перевиты,
Падут роскошные власы;
В ней совесть сердца не тревожит,
Стыдливо не вспыхает кровь,
Купить за злато всякий может
Ее продажную любовь.
И внемлет дева разговорам,
И ей они звучат укором;
Гордыня пробудилась в ней,
И говорит с хвастливым взором:
«Я власти не страшусь ничьей;
Заклад со мной держать хотите ль?
Пускай предстанет ваш учитель,
Он не смутит моих очей!»
4
Вино струится, шум и хохот,
Звон лютней и кимвалов грохот,
Куренье, солнце и цветы;
И вот к толпе, шумящей праздно
Подходит муж благообразный;
Его чудесные черты,
Осанка, поступь и движенья,
Во блеске юной красоты,
Полны огня и вдохновенья;
Его величественный вид
Неотразимой дышит властью,
К земным утехам нет участья,
И взор в грядущее глядит.
Tо муж на смертных непохожий,
Печать избранника на нем,
Он светел, как архангел божий,
Когда пылающим мечом
Врага в кромешные оковы
Он гнал по манию Иеговы.
Невольно грешная жена
Его величьем смущена
И смотрит робко, взор понизив,
Но, вспомня свой недавный вызов,
Она с седалища встает
И, стан свой выпрямивши гибкий
И смело выступив вперед,
Пришельцу с дерзкою улыбкой
Фиал шипящий подает.
«Ты тот, что учит отреченью -
Не верю твоему ученью,
Мое надежней и верней!
Меня смутить не мысли ныне,
Один скитавшийся в пустыне,
В посте проведший сорок дней!
Лишь наслажденьем я влекома,
С постом, с молитвой незнакома,
Я верю только красоте,
Служу вину и поцелуям,
Мой дух тобою не волнуем,
Твоей смеюсь я чистоте!»
И речь ее еще звучала,
Еще смеялася она,
И пена легкая вина
По кольцам рук ее бежала,
Как общий говор вкруг возник,
И слышит грешница в смущенье:
«0на ошиблась, в заблужденье
Ее привел пришельца лик -
То не учитель перед нею,
То Иоанн из Галилеи,
Его любимый ученик!»
5
Небрежно немощным обидам
Внимал он девы молодой,
И вслед за ним с спокойным видом
Подходит к храмине другой.
В его смиренном выраженье
Восторга нет, ни вдохновенья,
Но мысль глубокая легла
На очерк дивного чела.
То не пророка взгляд орлиный,
Не прелесть ангельской красы,
Делятся на две половины
Его волнистые власы;
Поверх хитона упадая,
Одела риза шерстяная
Простою тканью стройный рост,
В движеньях скромен он и прост;
Ложась вкруг уст его прекрасных,
Слегка раздвоена брада,
Таких очей благих и ясных
Никто не видел никогда.
И пронеcлося над народом
Как дуновенье тишины,
И чудно благостным приходом
Сердца гостей потрясены.
Замолкнул говор. В ожиданье
Сидит недвижное собранье,
Тревожно дух переводя.
И он, в молчании глубоком,
Обвел сидящих тихим оком
И, в дом веселья не входя,
На дерзкой деве самохвальной
Остановил свой взор печальный.
6
И был тот взор как луч денницы,
И все открылося ему,
И в сердце сумрачном блудницы
Он разогнал ночную тьму;
И всe, что было там таимо,
В грехе что было свершено,
В ее глазах неумолимо
До глубины озарено;
Внезапно стала ей понятна
Неправда жизни святотатной,
Вся ложь ее порочных дел,
И ужас ею овладел.
Уже на грани сокрушенья,
Она постигла в изумленье,
Как много благ, как много сил
Господь ей щедро подарил
И как она восход свой ясный
Грехом мрачила ежечасно;
И, в первый раз гнушаясь зла,
Она в том взоре благодатном
И кару дням своим развратным,
И милосердие прочла.
И, чуя новое начало,
Еще страшась земных препон.
Она, колебляся, стояла...
И вдруг в тиши раздался звон
Из рук упавшего фиала...
Стесненной груди слышен стон,
Бледнеет грешница младая,
Дрожат открытые уста,
И пала ниц она, рыдая,
Перед святынею Христа.
